Рассказать друзьям:   

С 4 по 12 февраля в зале «Дома подарков» работает персональная выставка живописи Федора Тузова. Тем, кто уже видел ее, рецензия Елены Кузиной даст повод сверить впечатления. Тем, кто еще не видел – впечатлиться и успеть увидеть лично.

О ПОЛЬЗЕ КАРАНДАШЕЙ И КРАСОК ДЛЯ СОТВОРЕНИЯ ВСЕЛЕННОЙ

 …Ты всё благословишь тогда,
Поняв, что жизнь — безмерно боле,
Чем quantum satis[1]  Бранда воли,
А мир — прекрасен, как всегда.
(А. Блок, «Возмездие»)

Картины Федора Тузова, если просматривать их быстро, на лету, не открываются сразу – так иногда бывает с единожды прочитанной книгой: общий смысл вроде бы ясен, но кажется, что что-то очень важное осталось недочитанным. Неуловимость ощущений, рождаемых образом, – словесным ли, художественным – всегда таится между строк, порождая в них несказуемость обаяния.

Обаяние – одна из важнейших тайн творчества…  Оно становится важнейшим индикатором его подлинности, когда художник, артист перешагивает рубеж, за которым, по словам Бориса Пастернака, «кончается искусство и дышат почва и судьба». Этот переход незаметен, но, если пользоваться категориями эстетики,  именно он превращает  изобразительное в выразительное,   награждает его живым естеством, раздвигающим рамочные границы академических  законов и принципов, и в оценке любого творчества выводит на первый план честность и открытость чувства.

Ради этого можно поступиться и законами перспективы, и другими приемами художественного изображения, где все – по правилам, «все поставлено, все положено». Иногда это не только можно, но необходимо, поскольку втиснуть в трехмерную модель мира здешнего полноту восприятия образов, подвластного лишь творческой интуиции художника, бывает весьма сложно. «Душа летает, где хочет», и ее свободный полет не всегда укладывается в формулы классической физики, которые диктуют в числе прочего, еще и классические законы изобразительного искусства.

То же и с творчеством Федора Тузова. Обойдя выставочное пространство, хочется пройти по этому периметру еще раз, уже по-другому вглядеться в эмоциональные сюжеты, их разнообразие,  изложенное в сочных, ярких тонах, хотя и композиционные решения, и шероховатости рисунка, который, как известно, «скелет живописи», временами – какому-нибудь зрителю-казуисту – могут показаться небрежными. Но именно благодаря этой якобы «небрежности» в них дышит изменчивость жизни, потому они так подвижны, динамичны, так узнаваемы и переданы с убедительной и точностью на уровне ощущений их миры. Это осень на Среднерусской равнине,  накат прибоя, мыс Ай-Тодор с «Ласточкиным гнездом», дворцом, прилепившимся на самом краю скального карниза над голубизной Черного моря; дворик с цветами  в вазонах у дверей – то ли это Греция, в которой вдруг помстится древность Эллады, то ли где-то в Черногории. Да какая, в сущности, разница, если весь этот южный эфир, его неведомое очарование и нездешние ароматы, достигает нас! Всего шаг дальше, и вот – Алтай и лавандовое поле, Памир (или Тянь-Шань?) и маки весенней равнины где-то в Азии, и снова – Россия: дачное гостеприимство старого дома, изба над прудом с лебедями – это все  впечатления, взгляд  человека путешествующего, видевшего много мест и ландшафтов, которые имеют так мало общего между собой, что, не знай мы, что это все – Земля, приняли бы их за пейзажи разных планет.

Федор Тузов тонко чувствует эфирную составляющую   красоты мира, которую не передать фотофиксацией, кадр не всегда безусловно сохраняет все чувства и ассоциации. Тогда художник, чтобы не утратить ничего из личного импрессионизма, из очертаний, которые выше и важнее дословности черт, избирает единственно верный способ «остановить мгновенье»: берет в руки карандаш, кисть и краски, и, как у каждого художника, его взгляд и рука становятся проводниками от сердца к холсту или к листу картона.

Он ищет новые для себя приемы живописи: крупные, плотные мазки становятся изящно-тонкими, это почти лессировка, уже не столь интенсивна цветовая гамма, и с тем для художника открываются новые возможности визуального воплощения его идей, передачи оттенков эмоций. И вот – откуда-то из сумерек возникает восхитительный, царственный и мудрый лев, иссиня-вороной конь несется краем голубого с белой пеной моря под таким же небом с белой пеной облаков, белый автомобиль, приткнувшийся у обочины под багряными ветвями придорожной шпалеры деревьев. Художнику для максимально достоверного выражения состояния пространства, того, что в изображении остается между строк, требуется иная – монохромная палитра, рисунок и композиция по-прежнему стилизованы, но это уже стилизация совсем другого уровня – опыт и изобразительный эксперимент делают свое.

Теперь в мягкости и глубине прозрачного флера, дымке накинутой на изображение, нам представляется совершенно другой Федор Тузов: море, горы, парусник и шлюпка окунаются в утренний туман. Сквозь него просвечивает раннее солнце, которое еще не решило –  светить сегодня вовсю или остаться за облаками. А с дождливым Парижем все ясно: здесь с утра моросит, и мечтательное отражение улицы в зеркальной реке асфальта, прямая которой  закончится где-то у Эйфелевой башни,  исполнено того же обаяния, которым полны и прочие картины художника.

Картины Федора Тузова – это не только опоэтизированная красота  пейзажа, рукотворного или природного. Поэтичные женские образы, символ любви – Он и Она: одним – некуда спешить под уютом зонта по влажной осенней аллее, другие, взявшись за руки, ступают по теплому морскому мелководью…

Таково откровение лирика, который ни за что не хочет отказываться от того факта, что сей мир, со всеми его «проклятыми вопросами» и «вызовами современности» все равно устроен Творцом по общим принципам красоты и гармонии. Потому в своем творчестве – а это, несомненно, и есть истинное творчество – Федор Тузов вольно или невольно следует совету, данному великим поэтом всякому, кто именуется художником: «сотри случайные черты». Тузов так и поступает: с помощью всем известных подручных средств, он творит свою Вселенную, где свободно главенствуют Радость и Поэзия, и, глядя на его работы, мы не можем не подтвердить: мир прекрасен, по крайней мере, этот – совершенно точно…

 

[1] Quantum satis – в полную меру (лат.) Лозунг Бранда, героя  одноименной драмы Г. Ибсена «Бранд»
 

3

2

1

 

Похожие записи

Комментариев пока нет.

Оставьте комментарий

[an error occurred while processing the directive]
[an error occurred while processing the directive]